Экскаватор приходит последним. До него появляются договоры, финансовые расчёты, встречи с министрами и разрешения. Когда жители видят технику, компания уже может предъявить целую папку оснований: земля оформлена, проект согласован, деньги вложены.
Rio Tinto умеет действовать на каждом из этих этапов. Добиваться выгодных условий. Получать доступ к власти. Защищать разрешения. Спорить о том, где должны рассматриваться претензии. А когда возникает скандал — объяснять, как много компания делает для людей.
В этой системе соседствуют законные деловые инструменты, неравенство возможностей и документированные нарушения.
Дать долю и связать её долгом
В 2009 году Монголия получила 34% медно-золотого проекта Оюу-Толгой через государственную компанию Erdenes Oyu Tolgoi. Но за своё участие страна должна была расплачиваться – вложенные за монгольскую сторону деньги оформлялись как заём с процентами.
Rio Tinto управляла проектом, а финансирование монгольской доли обеспечивала Turquoise Hill — компания, позднее перешедшая под её контроль. От решений о строительстве и расходах зависело, сколько денег потребуется руднику. По условиям соглашений определённые долги и проценты необходимо было погасить до выплаты дивидендов.
Для Монголии это обернулось многолетним ожиданием. Рудник работал, медь добывали, но поступление обещанных доходов от государственной доли всё отодвигалось. К январю 2022 года госкомпания, через которую Монголия владеет долей в руднике, задолжала подконтрольной Rio Tinto компании Turquoise Hill $2,4 млрд. Из них $1 млрд составляли накопленные проценты.
После многолетних споров Turquoise Hill согласилась списать всю сумму в рамках соглашения с Rio Tinto и правительством Монголии. Однако немедленных дивидендов это не принесло, поскольку у самого предприятия оставались другие финансовые обязательства.
Так договор определял положение страны на годы вперёд: Монголия владела частью рудника, но возможность получать от неё деньги зависела от условий финансирования, пересмотра которых пришлось долго добиваться.
Распределять прибыль между странами
Международная структура даёт корпорации ещё одну возможность – добывать сырьё в одной стране, а часть коммерческих операций проводить через подразделение в другой. От цен и условий сделок между этими подразделениями зависит, где будет отражена прибыль и сколько налогов получит каждая страна.
У Rio Tinto возник многолетний спор с Австралией именно по таким операциям — между австралийскими предприятиями и коммерческим центром группы в Сингапуре. Отдельный спор касался процентов по займу, использованному для выплаты дивидендов внутри группы.
В июле 2022 года компания объявила об урегулировании. Rio Tinto согласилась доплатить в бюджет Австралии около $420 млн сверх примерно $260 млн, уплаченных ранее по итогам налоговых проверок. Всего — около $680 млн в пересчёте по курсу июля 2022 года.
Соглашение охватывало исторические периоды и определяло условия налогообложения соответствующих операций на следующие годы. Сама Rio Tinto подчёркивала, что договорённости с Австралией и Сингапуром устраняют двойное налогообложение и дают определённость бизнесу.
Корпоративная карта здесь расходится с географической. Руду извлекают из конкретной земли, а доход от её продажи проходит через международную систему компаний. Чтобы проверить распределение прибыли, государству нужны специалисты, документы и годы работы.
Сесть за стол, где пишут правила
Влияние на государство не обязательно выглядит как тайная сделка. Иногда крупнейшие компании просто получают возможность участвовать в разработке правил раньше и теснее остальных.
В 2010 году Австралия предложила новый налог на сверхприбыль добывающей отрасли. Бизнес ответил политической и рекламной кампанией. После смены премьер-министра правительство Джулии Гиллард согласовывало новую модель прежде всего с Rio Tinto, BHP Billiton и Xstrata.
В парламентском докладе критиковали закрытый круг переговоров: остальные участники отрасли и другие заинтересованные стороны не получили сопоставимого доступа. Будущие плательщики налога участвовали в определении условий, по которым им предстояло платить.
В Сербии Rio Tinto планировала добывать литий на месторождении Ядар. Этот металл нужен для аккумуляторов электромобилей, поэтому проект заинтересовал Германию с её крупной автомобильной промышленностью. Для немецких производителей поставки из Сербии могли стать способом уменьшить зависимость от китайских поставщиков.
Так у проекта появились влиятельные сторонники за пределами Сербии. Даже после того, как сербские власти в 2022 году отменили ключевые решения по Ядару, представители правительства Германии продолжали обсуждать проект с Rio Tinto.
Об этих контактах стало известно из ответа немецкого правительства на запрос депутатов парламента в мае 2025 года. Документ перечислял встречи и переговоры 2022–2024 годов. В частности, в сентябре 2023-го канцлер Олаф Шольц лично встречался с руководителем Rio Tinto Якобом Стаусхольмом.
В июле 2024 года представители Еврокомиссии и Сербии подписали меморандум о сотрудничестве в области критического сырья и аккумуляторных технологий. На церемонии присутствовали Шольц и президент Сербии Александр Вучич.
Такая поддержка не заменяет экологических разрешений. Но она меняет масштаб спора. Жители говорят о воде, садах и домах, а напротив звучат интересы европейской промышленности и сырьевой безопасности.
Компания оказывается внутри большого политического проекта. Противникам рудника приходится спорить уже с целой системой ожиданий, которую вокруг него создали.
Нанять человека с нужными связями
У доступа к власти бывает и другая, документально установленная сторона.
В 2011 году Rio Tinto наняла французского инвестиционного банкира Франсуа Полжа де Комбре для помощи в сохранении прав на железорудное месторождение Симанду в Гвинее. У посредника были связи с высшим политическим руководством страны.
Американская Комиссия по ценным бумагам и биржам установила, что он начал работу без письменного соглашения, определявшего объём услуг. В итоге ему заплатили $10,5 млн, при этом компания не проверила оказанные услуги.
По выводам регулятора, посредник, действовавший в интересах Rio Tinto, предложил и попытался совершить неправомерный платёж гвинейскому чиновнику на сумму не менее $822 тыс. Выявили также нарушения отражения платежей в учёте и недостаточный внутренний контроль.
В 2023 году Rio Tinto согласилась заплатить штраф в $15 млн, не признавая и не отрицая выводов SEC.
Оюу-Толгой: подозрения на миллионы
В Монголии вопросы возникли к обстоятельствам заключения самого инвестиционного соглашения. Кто принимал решения, на каких условиях и какие деньги получали эти люди?
В 2018 году вокруг Оюу-Толгоя разгорелся коррупционный скандал. Швейцарские следователи проверяли происхождение и назначение перевода около $10 млн на счета, связанные с Сангжавыном Баярцогтом. Именно он, занимая пост министра финансов Монголии, в октябре 2009 года подписал инвестиционное соглашение с иностранными инвесторами. Деньги поступили ещё в 2008-м, вскоре после его назначения министром.
Федеральный суд Швейцарии подтвердил арест счетов, указав на подозрительный характер столь крупного перевода государственному чиновнику. До этого публикация Offshore Leaks раскрыла зарубежные счета и офшорную компанию Баярцогта. Офшорный скандал стоил ему должности вице-спикера парламента. В 2018 году его задержало антикоррупционное ведомство Монголии.
Следователи проверяли, могли ли финансовые операции быть связаны с предоставлением инвесторам прав на Оюу-Толгой. Прямой перевод взятки от Rio Tinto установлен не был. Но вопрос остался: при каких обстоятельствах принимались решения, определившие судьбу крупнейшего месторождения страны?
В мае 2025 года обвинения прозвучали уже непосредственно в адрес Rio Tinto. Газета Australian Financial Review сообщила о материалах, представленных в Высокий суд Англии. В них монгольская сторона обвиняла корпорацию в политическом подкупе, связанном с Оюу-Толгоем. Rio Tinto отвергла эти обвинения.
Спустя 16 лет после подписания соглашения вопрос о возможной коррупции вернулся — теперь в рамках британского судебного разбирательства. За эти годы Монголия прошла через международные расследования финансовых операций своих министров, парламентские проверки условий разработки, многолетние налоговые споры и тяжёлые переговоры о списании миллиардного долга. Обстоятельства отношений между иностранным инвестором и государственной властью по-прежнему вызывали вопросы.
Подозрения затронули и закупки внутри действующего предприятия. В феврале 2025 года оператор Оюу-Толгоя публично отверг сообщения о том, что сотрудники могли передавать поставщикам закрытую тендерную информацию или получать незаконное вознаграждение за решения о закупках. Компания называла обвинения необоснованными и заявляла о прозрачности своих процедур.
Однако 23 октября 2025 года Oyu Tolgoi LLC официально подтвердила внутреннее расследование обвинений в коррупции и неэтичном поведении при закупках. Оператор запросил содействие правоохранительных органов. Касалась ли проверка февральских сообщений или других эпизодов, публично не уточнялось. Подробности и результаты расследования компания тогда не раскрыла.
Так вопросы о прозрачности Оюу-Толгоя вышли за рамки первоначального соглашения. Теперь они касались и того, как внутри работающего рудника распределяются многомиллионные контракты.
Страна рассчитывает на доходы от своего месторождения. Поэтому ей нужны понятные ответы – кто получает деньги, за что и кто это проверяет?
Превратить разрешение в защиту от возражений
В Джуукане Rio Tinto получила разрешение, допускавшее уничтожение скальных убежищ, в 2013 году. Позднее археологические исследования показали исключительную ценность памятника. Но планы не пересмотрели. В мае 2020 года убежища взорвали.
Парламентское расследование указало на провал законодательной защиты и корпоративных решений. Оно также установило, что соглашения с традиционными владельцами ограничивали их возможность оспаривать действия компании и защищать наследие.
Это одна из самых жёстких форм влияния: компания может ссылаться на достигнутые договорённости даже тогда, когда община пытается остановить разрушение. Новые сведения об опасности не обязательно отменяют старое разрешение. Формальная согласованность начинает жить отдельно от интересов людей.
Другой юридический инструмент — спор о том, вправе ли конкретный суд вообще рассматривать претензии. Тогда разбирательство начинается с вопроса: могут ли пострадавшие вообще требовать ответа от компании в этой стране?
В 2000 году жители Бугенвиля обратились в суд США. Они обвиняли Rio Tinto в причастности к загрязнению окружающей среды и нарушениям прав человека, связанным с рудником Пангуна. Компания возражала против рассмотрения этих требований в американских судах.
Дело переходило из одной инстанции в другую. В 2013 году его окончательно закрыли: суд пришёл к выводу, что эти требования нельзя рассматривать в США. Вопрос о том, несёт ли Rio Tinto ответственность за причинённый людям ущерб, остался без решения.
После 13 лет разбирательств жители так и не получили ответа на свои обвинения. Компания избежала рассмотрения этих требований по существу в американском суде. А людям пришлось искать другой путь к справедливости, продолжая жить рядом с последствиями добычи.
Извиниться и сменить тему разговора
После уничтожения Джуукана Rio Tinto пришлось объясняться публично. Заявление от 31 мая 2020 года особенно показательно.
Компания выразила сожаление о причинённых людям переживаниях. Затем напомнила о многолетнем соглашении с общиной, длительной процедуре согласования и тысячах сохранённых археологических предметов. Завершалось заявление рассказом о рабочих местах, налогах и экономических возможностях.
Все эти обстоятельства могли быть реальными. Но их подбор смещал внимание: читателю предлагали оценивать взрыв на фоне многолетнего партнёрства и вклада компании в экономику.
Позднее компания прямо извинилась за разрушение. Последовали отставки руководителей и изменения в работе с культурным наследием. Но первоначальная формулировка показывает, насколько важен для корпорации выбор предмета разговора: сожалеть о переживаниях людей и признать неправильность собственного решения — разные вещи.
Та же проблема возникает после соглашений о компенсациях и помощи. Публично объявленная договорённость позволяет сообщить, что конфликт урегулирован. Для пострадавшей семьи всё зависит от исполнения.
В 2017 году скотоводы возле Оюу-Толгоя добились соглашений о воде, пастбищах и поддержке хозяйств. В 2024-м Mongabay описывала сохранявшиеся проблемы и приводила претензии представителей жителей к результатам.
При этом рекомендации независимых экспертов и юридические обязательства компании могли различаться. Поэтому сообщение о выполненных пунктах и жалоба семьи на отсутствие воды способны существовать одновременно.
У корпорации есть возможность представить результат через количество встреч, соглашений и мероприятий. Люди оценивают его через состояние колодца и возможность прокормить скот.
Продать участие и изменить круг ответственных
В 2018 году Rio Tinto продала участие в Грасберге за $3,5 млрд. Компания получила деньги и вышла из проекта. Рудник продолжил работу, а последствия добычи остались на территории.
Продажа сама по себе не доказывает намерения избежать ответственности. Но она меняет положение пострадавших. Приходится выяснять, какие обязательства сохранились за бывшим участником, какие перешли новому и к кому теперь обращаться.
На Бугенвиле Rio Tinto в 2016 году передала долю в Bougainville Copper властям острова и Папуа — Новой Гвинеи без оплаты. Из состава владельцев компания вышла, но спор о наследии Пангуны не закончился.
В 2020 году жители через правозащитников подали жалобу в австралийский контактный пункт ОЭСР. Они утверждали, что выход из собственности не снимает ответственности за последствия прежней деятельности. Потребовали независимого обследования и участия в устранении ущерба.
В 2021 году Rio Tinto согласилась финансировать оценку. Опубликованный в 2024-м отчёт подтвердил серьёзные риски для общин. Бывшего владельца удалось вернуть к обсуждению.
Но между передачей доли и публикацией отчёта прошло 8 лет. И сам отчёт ещё не означал завершённого восстановления.
Власть складывается из конкретных решений
Rio Tinto добивается своих целей разными приёмами и инструментами. Преимущество корпорации возникает из сочетания возможностей.
Финансовые условия определяют, кто и когда получит деньги. Международная структура позволяет распределять коммерческие операции между странами. Доступ к правительствам даёт участие в обсуждении правил. Разрешения и договоры укрепляют юридическую позицию. Публичные заявления предлагают удобное компании объяснение происходящего.
Для нас в Монголии эта разница измеряется годами ожидания. На одной стороне — договоры, проценты, прогнозы доходности. На другой — вопрос, когда богатство нашей земли станет нашим благополучием.
Rio Tinto действует там, где определяются условия, распределяются деньги и решается, чей голос будет услышан. Именно там формируется её власть — задолго до появления первого экскаватора.
