Уничтоженные скальные убежища, где люди жили ещё десятки тысяч лет назад. Остров, на котором конфликт вокруг рудника стал одной из причин кровопролитной войны. Сожжённые дома. Реки, принимающие промышленные отходы. Скотоводы Гоби, которые годами добиваются ответа: что будет с их водой, пастбищами и детьми?
Эти истории разделяют тысячи километров. Но в каждой появляется одно название — Rio Tinto.
За полтора столетия компания стала одним из крупнейших добытчиков полезных ископаемых на планете. Люди снова и снова отстаивали право остаться дома, пить чистую воду и самим решать, как жить на своей земле.
Они вышли за воздухом. Их встретили пулями
История компании началась в 1873 году с покупки у испанского государства рудников Рио-Тинто.
На юге Испании добытую руду обжигали под открытым небом. Едкий дым проникал в дома, ложился на поля, мешал дышать. Крестьяне теряли урожай, рабочие требовали улучшить условия труда.
4 февраля 1888 года тысячи человек собрались на демонстрацию в горняцком посёлке. В ответ заговорили винтовки.
Испанские войска открыли огонь по толпе. Точное число погибших до сих пор остаётся предметом споров. Но за расхождениями в оценках нельзя потерять главное: люди вышли требовать перемен и были убиты.
1888-й благодаря Rio Tinto вошёл в местную память как «год выстрелов».
У зверя выросли аппетиты
Сегодня Rio Tinto — международная горнодобывающая группа с британскими и австралийскими корнями. Железная руда, медь, бокситы, алюминий, литий. Рудники, заводы, железные дороги и порты.
Только за 2025 год выручка группы составила $57,6 млрд.
Корпорация может содержать команды юристов, заказывать исследования, вести переговоры с министрами и годами спорить в судах. У сельской общины часто нет денег даже на независимую экспертизу воды.
Когда люди спрашивают о цене проекта, им показывают будущие миллиарды. Но кто посчитает годы, которые они проведут в борьбе за собственный дом?
Медь вывезли, война осталась
На острове Бугенвиль карьер Пангуна разрезал землю среди тропической зелени. Его разрабатывала Bougainville Copper — компания, контролировавшаяся группой, из которой выросла современная Rio Tinto.
Жители говорили о потерянных землях, загрязнении рек и несправедливом распределении доходов. Напряжение усиливали политические противоречия с властями Папуа — Новой Гвинеи.
Конфликт вокруг Пангуны стал одним из очагов восстания, которое в конце 1980-х переросло в войну. В 1989 году рудник остановился. Столкновения, блокада, болезни и разрушение привычной жизни унесли тысячи жизней.
Общины продолжали добиваться признания ущерба. После их жалобы и работы правозащитников компания согласилась финансировать независимую оценку наследия Пангуны. Отчёт опубликовали в 2024 году — через тридцать пять лет после остановки рудника.
За это время выросло новое поколение. Для него загрязнённая территория — уже не воспоминание о катастрофе. Это место, где оно родилось.
Их дома сожгли. Они вернулись
В 1963 году власти австралийского штата Квинсленд принудительно вывезли оставшихся жителей Мапуна. Дома сжигали. Людей лишали возможности вернуться.
В регионе разворачивалось освоение залежей бокситов. Среди заинтересованных в добыче компаний была Comalco, позднее полностью вошедшая в Rio Tinto. Выселение осуществляли власти. Добывающий бизнес был частью той системы интересов, в которой родной посёлок людей оказался помехой.
Жители возвращались. Восстанавливали поселение, добивались признания своих прав. На это ушли десятилетия.
В 2001 году Comalco принесла извинения за свою роль в причинённых общине страданиях. Между сожжённым домом и признанием прошло почти сорок лет. Кто вернёт людям эти годы?
Миллиарды за долю, отходы — жителям
В 1990-х Rio Tinto вложилась в расширение одного из крупнейших медно-золотых рудников мира – Грасберга в индонезийской Папуа. И получила право на часть дополнительной добычи.
Отходы переработки руды поступали в речную систему. Огромные массы породы двигались вниз, меняя русла и затрагивая территории общин. В середине 2000-х речь шла примерно о 230 тысячах тонн отходов в сутки.
В 2008 году государственный пенсионный фонд Норвегии исключил Rio Tinto из своих инвестиций из-за риска тяжёлого экологического ущерба, связанного с Грасбергом.
В 2018 году компания продала своё участие за $3,5 млрд. Она закрыла страницу своего бизнеса. Люди продолжили жить среди последствий добычи. Но река не становится чистой оттого, что у проекта сменился совладелец.
Дорога, которую перекрыли жители
На индонезийском Калимантане старатели добывали золото из речного песка. Затем появился промышленный рудник Келиан. Rio Tinto принадлежало 90% компании-оператора.
Жители сообщали о выселениях, уничтожении домов, избиениях и других злоупотреблениях со стороны охраны и полиции. Большое предприятие ломало жизнь тех, кто прежде кормился на этой земле.
Но люди организовались. Привлекли экологов и правозащитников, потребовали переговоров. Весной 2000 года сотни жителей перекрыли доступ к руднику. Производство пришлось временно остановить.
В 2001 году стороны заключили соглашение о компенсациях. В 2004-м Rio Tinto признала нарушения прав человека в ранний период проекта. В следующем году добыча закончилась.
Община добилась выплат и признания. Но спор о потерянной земле и справедливости компенсаций не исчез вместе с последней добытой унцией.
Добыча закончилась. Последствия остались
На земле австралийского народа миррар урановый рудник Рейнджер начал работу в 1981 году. Жители выступали против, но власти разрешили проект. Позднее контроль над компанией-оператором получила Rio Tinto.
За десятилетия накопились массы отходов.
В январе 2021 года переработка руды прекратилась. Началась борьба за восстановление земли.
Нужно безопасно разместить отходы, защитить воду, восстановить растительность. Затем годами наблюдать, действительно ли меры работают. Австралийские власти требуют привести участок к состоянию, совместимому с окружающей природой национального парка Какаду.
У добычи есть дата окончания. У её последствий – часто нет.
Тысячелетия памяти — под взрыв
В австралийском ущелье Джуукан нашли четырёхтысячелетний пояс из человеческих волос. Исследования связывали находку с предками нынешних жителей. Люди жили в этих убежищах уже 46 тысяч лет назад.
24 мая 2020 года Rio Tinto взорвала скальные убежища, расширяя железорудный карьер.
У компании была возможность их сохранить. Из четырёх вариантов разработки три позволяли обойти древние стоянки. Но выбрали разрушительный вариант, открывавший доступ к дополнительной руде.
Потом последовали возмущение, парламентское расследование, извинения и отставки руководителей. Но всё это не могло вернуть скалы обратно.
Почему защищаться так трудно
Корпорация действует профессионально и непрерывно. Разрешения, переговоры и суды для её сотрудников — оплачиваемая работа. Жители защищают землю между выпасом скота, работой в поле и уходом за детьми.
Чтобы доказать ущерб, нужны исследования. Чтобы заказать их — деньги. Чтобы получить документы, приходится обращаться в ведомства. Чтобы оспорить отказ — искать юриста. Пока человек проходит этот круг, проект движется дальше.
После продажи предприятия меняются собственники и распределение обязательств. Жителям снова приходится выяснять, кто отвечает за последствия. Для корпорации актив — строка в отчётности. Для человека это единственный дом.
Сорок лет говорить «нет»
Но история Rio Tinto состоит и из поражений самой корпорации.
Рядом с Рейнджером находится урановое месторождение Джабилука. Народ миррар десятилетиями выступал против разработки. Во главе сопротивления стояла старейшина Ивонн Маргарула. Присоединились экологические организации и активисты из других стран. Миррар продолжали говорить «нет».
Промышленная добыча так и не началась. Обязательство не развивать проект без согласия традиционных владельцев стало важным ограничением для компании.
Их победа — земля, которую не пришлось потом восстанавливать.
Люди вышли на дороги
В Сербии проект добычи лития и бора в долине Ядара сопровождали обещания инвестиций, рабочих мест и участия в энергетическом переходе.
Но в долине жили люди. Стояли дома, росли сады. Семьи тревожились за воду, сельское хозяйство и возможность остаться дома.
Протесты вышли далеко за пределы долины. Люди перекрывали дороги, устраивали массовые акции. В январе 2022 года правительство отменило ключевые решения по проекту. В 2024-м, после решения Конституционного суда, путь к возобновлению вновь открылся. Протесты продолжились.
Позднее Rio Tinto перевела Ядар в режим консервации. Компания объясняет это инвестиционными приоритетами и сохраняет возможность дальнейшей разработки.
Хищник отступил. Жители знают: он может вернуться.
Монголия: семнадцать лет укусов и отпора
А теперь вернёмся домой, в Монголию. В Гоби, где вода дороже красивых обещаний.
В 2009 году соглашение по Оюу-Толгою обещало стране большое будущее. Монголия получила 34% предприятия, но финансирование её участия через заём обернулось многолетней долговой нагрузкой. Медь добывали, расходы росли, а людям объясняли, почему дивидендов нужно ещё подождать.
Для скотоводов Ханбогда всё начиналось с более насущного: что будет с водой и пастбищами? Отвод русла реки Ундай, переселение, потеря привычных мест выпаса — за каждым решением стояли семьи, боявшиеся лишиться своего хозяйства.
Они не промолчали. При поддержке общественных организаций скотоводы подали международные жалобы и добились переговоров. В 2017 году были подписаны соглашения о воде, пастбищах, компенсациях и поддержке семей. Люди заставили гиганта считаться с собой.
Страна продолжала бороться и за пересмотр финансовых условий. В 2022 году удалось добиться списания $2,4 млрд займа государственного акционера вместе с процентами. Но других обязательств проекта это не отменило, а немедленных дивидендов не принесло.
Для нас эта история – особенная. Дети, родившиеся в год подписания соглашения, уже выросли. А мы всё ещё добиваемся того, чтобы богатство нашей земли стало благополучием живущих на ней людей.
Соглашения и уступки дались тяжело. Теперь нужно добиваться исполнения: чтобы колодцы давали воду, компенсации доходили до семей, а обещанные выгоды становились ощутимыми. Борьба за право жить на своей земле продолжается.
Будущее ещё можно защитить
Испанские рабочие требовали чистого воздуха. Жители Бугенвиля — справедливости на собственной земле. Миррар защищали священные места. Сербские семьи — поля и воду. Монгольские скотоводы — пастбища.
Джабилука осталась без урановой добычи. Жители Мапуна вернулись. Общины Келиана добились компенсаций и признания нарушений. Монголия — списания миллиардного долга.
За этим стоят огласка, исследования, переговоры, суды и настойчивость людей.
Самое горькое — как часто защита приходит слишком поздно. После взрыва. После переселения. После того, как река приняла миллионы тонн отходов.
Поэтому будущее начинают защищать, когда на стол только ложатся карты и обсуждаются разрешения. Пока ещё можно потребовать ответов и изменить решение.
А если добыча идёт или предприятие закрыто, право требовать справедливости никуда не исчезает.
У корпорации будет следующий проект. У многих семей другой родной земли не будет.
За неё и стоит бороться.
